К 60-летию актёра – читайте интервью Михаила Спутая, которое он дал Александру Игнашову для "Свежей газеты. Культура". 

Игнашов А. Актёр милостью Божьей // Свежая газета. Культура – Самара, март 2026, №3 (310) – С.10

Текст статьи:

Актер милостью Божьей

В какой бы роли он ни выходил на сцену, его сценический персонаж запоминается. Нет, он не стремится во что бы то ни стало переиграть партнеров, не выпячивает себя. Ему удаются и наполненные драматизмом, и комедийные роли. В чем секрет его органики? Один из театральных критиков ответил на этот вопрос так: «Спутай – актер милостью Божьей». Первого марта Михаил Спутай отметил шестидесятый день рождения. В этот день я не мог не позвонить ему:

– Миша, с чем тебя поздравить в первую очередь? С первым днем весны или с днем рождения?

– Конечно, с весной! – он рассмеялся. – Весна в этом году пришла в Тольятти с таким снегопадом, что я, выйдя из дома в шесть утра в храм, провалился в снег чуть не по пояс. Хотя, когда тебе исполняется шестьдесят, ты жив и здоров, то рад всему.

– Этого я и хочу тебе пожелать: здоровья, радостей, а не огорчений, удачи в театре и за его пределами. Уже шестой сезон ты – актер драматического театра «Колесо».

– Господь вновь привел в родной город. По своей природе я человек рефлексирующий, ты знаешь. Временами, возможно, излишне начинаю углубляться в себя. Но что ни делается, всё к лучшему.

– В наши дни многие изображают набожность. Тебе же удается сочетать актерство не с показной, а с истинной воцерковленностью.

– У каждого из нас жизнь состоит из очарований и разочарований, взлетов и падений. Если у тебя в жизни есть театр и ты не можешь жить без театра, то таких очарований и разочарований больше. Казалось бы, воцерковленность и актерство несовместимы в принципе. В храм я пришел по зову души, когда жил в Москве. Актер, если он всерьез существует на сцене, и наполняет свою душу, и опустошает ее. Я нашел духовную и душевную опору в православии.

Был я и пионером, был и комсомольцем. О жизни моих родителей можно было бы написать книгу с невероятным сюжетом. К искусству они отношения не имели. Одна из моих бабушек, папина мама, из семьи священников. Папа был шофером, водил полуторку еще во время войны, в четырнадцать лет. Однажды он снялся в кино, помаячил в кадре своим шоферским затылком. В Тольятти он работал в системе кинопроката, развозил коробки с фильмами по кинотеатрам. В детстве я все лето проводил в Крыму, там у меня была почти христианская жизнь, а вне Крыма – другая. Конечно, я смотрел все кинофильмы, знал их чуть не наизусть. А сколько у меня было киноафиш! У нас с папой были разные кинопристрастия. Он, например, не понимал кино Тарковского.

– По характеру ты в кого?

– Папа и мама были несгибаемыми людьми. Страсти у них кипели, бурлили!

– Как в твоей жизни возник театр?

– Это был Тольяттинский театр кукол. Профессионального драматического театра тогда в Тольятти не было. Когда из Куйбышева приезжали ТЮЗ или драмтеатр, я ходил на все спектакли. Вскоре и сам вышел на сцену в любительской студии.

В пятнадцать лет впервые сыграл в спектакле профессионального театра. Это было в Сызрани, где в юности начинал играть Алексей Серебряков. Он уехал в Москву, поступать в институт, театру нужен был мальчишка для спектакля по пьесе Ласкина «Акселераты». Я приехал, показался режиссеру Александру Ривману и через день уже играл в спектакле. Через пару недель с этим спектаклем мы приехали в Тольятти, а потом я гастролировал с театром все лето. Меня тогда очень поддерживали выдающиеся сызранские артисты Борис Романович Карыгин, Лидия Георгиевна Дымова. Я любил театр и на расстоянии был влюблен в Москву, меня тянуло в столицу.

Поступил в Куйбышеве в институт культуры, на курс Михаила Александровича Карпушкина, но после двух лет учебы сбежал в Москву, тоже в институт культуры, на режиссерский факультет. Дипломный спектакль поставил в Тольятти, в Театре-студии ВАЗа, по пьесе Стриндберга «Фрекен Жюли». В 1987–1989 годах был в Тольятти актером Театра-студии «Эксперимент», в 1990–1992 годах – актером Театра-студии ВАЗа.

И снова – Москва. На этот раз – ВГИК. Я поступил на режиссерский факультет, на курс Марлена Хуциева и Иосифа Райхельгауза. Мне хотелось учиться именно у них. Райхельгауз сразу же, в том же 1994 году, пригласил меня в театр «Школа современной пьесы», причем и актером, и завлитом в руководящий состав. Через пару лет я стал помощником художественного руководителя, потом лет на шесть или семь ушел из театра в Дом актера, потом вернулся на пару сезонов к Райхельгаузу. Его театр был для меня родным.

– В «Школе современной пьесы» твоими партнерами на сцене были замечательные артисты: Лев Дуров, Михаил Глузский, Татьяна Васильева, Любовь Полищук, Людмила Полякова, Елена Ксенофонтова, Владимир Качан, Владимир Стеклов, Валерий Баринов, Евгений Дворжецкий. Ты играл самые разные роли, был Бурминым в спектакле «Повести Белкина», Поэтом в постановке по произведениям Булата Окуджавы «Былое нельзя ворошить», Джо-ном в «Антигоне в Нью-Йорке» Януша Гловацкого, Яковом в «Чайке» Чехова, Мужчиной в спектакле по пьесе Оли Мухиной «Любовь Карловны»…

– Так сложилось, что я ушел из театра в Центральный Дом Актера, где с 2002 по 2007 год работал организатором, режиссером и ведущим творческих вечеров.

– Знаю, что тебя до сих пор помнят и любят в Центральном Доме Актера.

– Наша любовь взаимна. Я благодарен своим учителям – и Хуциеву, и Райхельгаузу, и, конечно, Маргарите Александровне Эскиной – за профессионализм и человеческие качества, которыми они щедро делились не только со мной. Эскина создала в Центральном Доме Актера по-настоящему творческую команду. Дом Актера на Пушкинской площади сгорел, нас вселили в здание бывшего министерства культуры СССР на Арбате. В то время многие хотели, что называется, отжать престижное здание напротив Театра имени Вахтангова. Помню, как мы в прямом смысле слова держали оборону. И сейчас в Центральном Доме Актера работают чудесные, служащие любимому делу люди.

На несколько лет я уходил в кино, снимался в художественном фильме «Метель», затем – в телесериалах «Пятая стража», «Карпов-2», «Паутина-C», «Особый случай», «Доктор Рихтер». Как художник-постановщик работал на съемках четырехсерийного телефильма «Нити судьбы».

– В 2020 году, в разгар пандемии, жизнь вернула тебя в Тольятти, где каждый район – словно отдельный город со своеобразной театральной ситуацией. Больше тридцати пяти лет назад Глеб Борисович Дроздов говорил, что просто так театральная публика в Тольятти не появится, ее надо воспитывать. Процесс идет. Он идет не так быстро, как, наверное, хотелось бы.

– Да, в идеале театр – это не развлечение, а искусство. Я снова живу там, где когда-то жил, в двух минутах ходьбы от театра кукол, в пяти минутах от ДК, в котором уже давно находится театр «Колесо». Вернувшись в Тольятти, я послал резюме в «Колесо». Мне предложили встретиться с руководством, тут же приняли в труппу и сразу же ввели в спектакль «Пять вечеров» на роль «От автора», первым исполнителем которой был народный артист России Виктор Дмитриев. Вскоре руководство в театре сменилось. Директором стал Вячеслав Тиунов, вернулась в должности художественного руководителя народная артистка России Наталья Степановна Дроздова, начал ставить спектакли Игорь Касилов, на постановку спектакля «Татищев. Сказание о звере мамонте» был приглашен Вадим Валериевич Романов, ставший затем главным режиссером.

– Меня удивляет, что ты не поставил в театре «Колесо» ни одного спектакля.

– В этом театре я – актер. Играю Луку в музыкальном спектакле «Без солнца» по пьесе Максима Горького «На дне», Манилова в «Мертвых душах» по поэме Гоголя, Велькарова в водевиле Ивана Крылова «Урок дочкам», Ежевикина в «Фоме» по повести Достоевского «Село Степанчиково и его обитатели», Макарова в «Олимпии» Ольги Мухиной, Хардкасла в комедии Оливера Голдсмита «Ночь ошибок», Мужчину в спектакле по сонетам Шекспира «Кафе танцующих огней», Георга Генриха фон Гёрца в исторической драме «Татищев. Сказание о звере мамонте», которую ты написал специально для театра «Колесо». Мне доставляют радость и спектакли для детей. Я – домовой Гаврюша в сказке «Гаврюша и Красивые», султан Али в «Волшебных приключениях маленького Мука», Фокус-Мокус в «Неуловимом Фунтике», Царь в «Царевне-лягушке».

– Судьба актера зависит от стечения многих обстоятельств, поэтому надеюсь, что тебя ждут значительные работы в театре. Пусть удача будет рядом!

Александр ИГНАШОВ