Интервью Ярослава Францева для журнала "Дорогое удовольствие"  опубликовано в декабрьском номере. 

 

Герберг И. Ярослав Францев. Живи, Любовь! // Дорогое удовольствие - Самара/Тольятти, декабрь 2025 - С.42-44

Текст интервью:

Ярослав Францев. Живи, Любовь!

Сценограф, хореограф, режиссер, обладатель российской театральной награды – премии «Золотая маска», Ярослав Францев (г. Москва) частый гость в Самарском регионе. Премьера его авторского спектакля «Кафе танцующих огней» состоялась в конце сентября в театре «Колесо», и до сих пор не стихают споры: что это было – оглушительный успех или красивый разнородный набор символов?

Интервью: Ирина Герберг

Постановка танцев «Пиковой дамы» (премьера осенью 2024, режиссер В. Данцигер, театр «Колесо» – прим. ред.), уже хрестоматийна в своем новаторстве. Отмечена театральными премиями, признана критиками. И, если вы до сих пор не в курсе, срочно в «Колесо»! Его хореография «Пиковой дамы» завораживающе прекрасна, здесь каждый поворот головы, яркое сценическое движение, танец – исполнены великого смысла и харизматичной интриги, погружая главный героев в бездну запретной страсти.

Иное прочтение пьесы «Кафе танцующих огней», которую Ярослав Францев поставил как автор и режиссер. Сразу несколько точных жанровых приемов, актеры, читающие монологи о своей реальной первой любви от первого лица. Вербатим? Францев считает, что нет. Скорее документальный театр. Истории настоящей любви, рассказанные одновременно пугающе примитивно, душераздирающе искренне, фантастически возвышенно – ведь наполовину спектакль состоит из сонетов Шекспира. Казалось бы, такой надежный соавтор обеспечивает стопроцентный успех любой театральной постановке. Не тут-то было. Сторонников «Кафе танцующих огней» не меньше, чем его ярых критиков.

Это история, как и любая история настоящей любви, слишком многомерная, сложная, не из категории «нравится/не нравится». Францев спокойно впускает зрителя в свой внутренний мир, где нет простых линейных понятий, где любовь – это холодные металлические декорации, стенки жестокого внешнего мира, треснувшее старое стекло, зеркало, искажающее реальность, полумрак тайны, боль, слезы бессилия, испепеляющая страсть и абсолютное счастье – суть мироздания.

– Ярослав, как Вы сами оцениваете уровень успеха «Кафе танцующих огней»?

– Давайте решим, что считать критериями успеха? Этот спектакль никого не оставляет равнодушным. Искусство не обязано нравится всем, но должно пробуждать чувства, рождать ощущения, мысли. С этим спектакль справляется на все сто. И лично для меня эта премьера более чем успешна.

  – Отслеживаете ли Вы прессу о себе и как реагируете на критику?

– Не буду лукавить, я отслеживаю прессу. Но критика – это слишком обширное понятие. Для меня важно мнение профессионалов, театроведов. Людей, которые ведают театром, в целом видят не только конкретную работу, но театр в ретроспективе, принимают сцепки разных жанров, приемов, эпох. Кто видят зерно в спектакле. «Нравится/не нравится» слишком просто для художественного произведения. Любой творческий продукт имеет право на существование. В этом есть разница оценки театрального ремесла и театрального искусства. Это не спектакль, созданный по законам маркетинга. В «Кафе танцующих огней» не ставилась задача «причесать» произведение под восприятие публики в Тольятти. Это не поп-искусство, значит, нормально, когда кто-то не видит созвучия со своим внутренним ощущением. Но сложные точки отправки эмоций, посыл углубиться в тему, задеть за живое, безусловно здесь есть.

– Спектакль соткан из техник телесно-ориентированной терапии, почему так важно работать с телом для актеров?

– Вы наверняка знаете, у меня своя студия (проект Radi Sveta  – при. ред.), где органично переплетаются телесные приемы, звук, талант актерского мастерства, чтобы получить качественно новый творческий продукт. Пластика тела – это то, что я изучаю всю жизнь. Слова могут врать, быть маской, ширмой, туманом недопонимания. Тело никогда. Честнее, чем тело, не расскажет о человеке ничто иное.

Когда не работают слова – говорит тело. И если сравнивать любой театральный продукт с ребенком – в начале рождается тело, звуки, потом это оформляется в слова, наполняется смыслом, глубиной, философией.

– Вы не боитесь быть непонятым?

– Вы знаете, нет. Возможно, на заре творческого пути этот этап проходит каждый художник. Но сейчас я говорю осознанно, этот путь я выбрал сам и понимаю, куда иду. Это вопрос из категории «Не боитесь ли вы быть искренним?». Любой может сделать быстрый, скоропалительный вывод о вашем творчестве, и художник рискует остаться непонятым.

Спектакль «Кафе танцующих огней» не для одного просмотра, он смонтирован не линейно. Но я вижу в этом плюс, значит у театра появится еще и другая публика, кто получит удовольствие от стилистики «Кафе танцующих огней». Театр – это авангард искусства, так как он связан с живыми людьми, инструменты современного театра постоянно меняются. И невозможно этот факт игнорировать, нужно говорить со зрителем живым, пульсирующим, современным языком. Понимание или непонимание – вопрос искренности восприятия самого зрителя, кто хочет понять этот спектакль, тот поймет его.

– Страх мужского толкования семьи: много ответственности, жена, рассказывающая не о любви, а о неудачном ужине, гигантский младенец, который занял все пространство…

– Знаете, это очень персональное восприятие спектакля. Я намеренно не давал его содержанию окраску. Кто-то видит панику, а кто-то смысл жизни в гигантском младенце в розовых ползунках. Это спектакль не о мужских страхах. Он об отношениях. Как на разных этапах жизни мы оцениваем свои чувства, людей, любовь и события. Как катастрофа одного этапа воспринимается на отдалении лишь опытом, который человек оценит как маркер других чудес в судьбе.

Я не пытался окрасить все сцены спектакля одной краской. Здесь диалог со зрителем, находите свое. Это не перечень тезисов, не краткое содержание, не априори вывод автора. Ищите мостик со своими чувствами!

Любовь побеждает все преграды, если она настоящая! И если ключевые ритмы вам созвучны, вы услышите: настоящая любовь – вне шаблонов. Это Любовь безусловная, без оценки плюсов и минусов, она объективна и всепоглощающа. В этом смысле – да, спектакль об этом.

– Интересен ли Вам фидбэк о сценографии? Например, зрители спрашивали, почему спектакль идет с минимальным количеством света, не видно мимику актеров, и ответ «Любовь – это тайна» их не устраивал.

– Такова эстетика. У любого произведения есть набор творческих эстетических приемов, которые наиболее четко раскрывают задачу режиссера. Вначале актеры даже в масках, как в жизни. Новые люди нам непонятны, мы не знаем их сути, их роли в нашей судьбе. Потом они снимают маски. Спектакль это своеобразный Лимб. Таинство. Интимность, которая была у Шекспира, которая должна быть в индивидуальных текстах актеров. Свет – отдельная тема. Мне повезло, художник по свету оказался моим союзником. Понял мою задачу на сто процентов: теплый свет, холодный свет, это прекрасная история любви, рассказанная также при помощи разного освещения.

– Чувствуете ли Вы себя счастливым и в какие моменты жизни?

– Внутри конкретных ситуаций каждый из нас может чувствовать себя несчастным. Когда много тревоги, внимания и ответственности внутри определенной проблемы. Это честно сказать, что счастье – величина непостоянная. Но в целом, когда все кармические узлы развязаны, когда важное внутри свободно, все события в широкой перспективе понятны: как мир относится ко мне, как я отношусь к миру – я, конечно, счастливый человек!

Я могу говорить с миром на своем языке, и меня слышат.