"Театр в России должен быть для зрителей не только источником эстетических впечатлений ,духовной потребностью ,гражданской трибуной , нравственной школой ,но и сердечной привязанностью" .  Г.Г .Дадамян

Воскресенье 30 Апрель 2017

Интервью с народным артистом России Виктором ДМИТРИЕВЫМ в газете "Площадь Свободы"

                                                                   Адова работа

 

"Зритель разный, с ним надо по-взрослому разговаривать. И к каждому нужно найти свой ключик, свой подход. Каждому нужно послать свою телеграмму. И ответ на нее получить."

Родился 13 ноября 1941 года в деревне Новая Барышского района Ульяновской области.

Окончил драматическую студию при Куйбышевском академическом театре имени Максима Горького(руководитель — Пётр Монастырский) и  Ярославское театральное училище при Академическом театре имени Фёдора Волкова. С 1988 года актёр драматического театра «Колесо».

 

В свой семьдесят пятый день  рождения народный артист России Виктор Дмитриев репетировал новую роль. Совсем скоро «Колесо» подарит зрителям спектакль «Любовь и голуби», в которой он сыграет главного героя. Впрочем, и главных, и не главных  у него в жизни было – не сосчитать. Но он и сегодня с ностальгической грустью произносит о себе слово «крестьянин», тогда как сотни раз слышал о своей стати и сути -  «аристократ».

                                                                                Крестьянский сын

-Виктор Васильевич, вы родились в деревне с необычным именем – Новая. Наверное, эта «новизна» должна была родить в вас что-то особенное, яркое. И родила же...

-Понимаете,  когда живешь в такой красоте, не может быть по-другому. А там у нас –красота неописуемая. Монастырь рядом, Волга. Мой друг художник Бобров Николай Федорович приезжает в те края  и пишет там картины. Вон сейчас они в «Колесе» выставлены. Там мой дом на картине есть…Моя деревня…

-Родина?

-Родина. И красота эта может пройти мимо кого-то, но мимо меня она не прошла.Я с детсва писал стихи. Печатался. Будучи рабочим на «КАТЕКЕ» в Самаре  публиковал свои стихи в Волжской коммуне. Мне тогда по тридцать рублей заних  платили,  и это были неплохие деньги по тем временам. В деревне  библиотека была очень хорошая, три с лишним тысячи книг. Я ее почти всю прочитал.  Очень любил Есенина. Обожал просто. Думал,  как же мне переплюнуть  этого гения, как?Неужто я не напишу чего-то подобного?

-Смелый вы парень!

-Не то слово...Хотел я приблизиться. У меня три тетради было со стихами, каждая -  в коричневом клеенчатом переплете. Потом все они исчезли.Но вот то свое стихотворение, за которое я первый раз те тридцать рублей получил, я запомнил: «Тучи выпили закат. По деревне дождик скачет. У окна промокший сад ароматом плачет»…А вы знаете что такое «ароматом плачет»?

-Что же?

-Это когда дождь бьет по цветам,им больно, они плачут, а оставляют аромат.

-К поэту в школьные годы, да еще и в деревне, должны были относиться как-то по - особенному.

-Ну не то чтобы «ах», но отношение особенное я чувствовал. У нас недалеко от Жадовки, в Ленинке  фабрика суконная была. И нас туда на концерты иногда вызывали.  Говорят, там и проявились какие-то мои актерские способности.Я читал стихи, басни, вел концерты. И вот ко мне как-то подошел руководитель художественной самодеятельности из соседнего села и сказал: «Вам надо поступать в театральный».А я в то время говорил «чаво», «шас», и вообще разговаривал я скверно.

                                                                                          Маманя

-Вы ж родом из сороковых?

-Из сороковых. Отец погиб в сорок втором. Он меня даже не видел. Мама у меня - прекраснейший человек, никогда больше замуж не выходила. Она у меня красавица. Ее полдеревни звали «маманей». Не каждую так назовут.  Маманя…Она такая талантливая была. Она так пела! И когда я закончил десятый класс…

-Раздвоения не случилось: в литературный институт, поближе к поэзии,  вам не захотелось?

-А я думал, что это не пройдет у меня никогда.Что поэзия со мной останется. Что я буду писать. И я действительно некоторое время еще что-то записывал. А потом вдруг театр поглотил меня всего. Я первый раз в Гитисе на третьем туре  провалился. Из-за этой моей деревнской речи. И я всю ночь проплакал. И в этот же день я уехал к тетке в Самару. Мне стыдно в деревню было ехать.  Устроился на КАТЭК. Работал там, в отделе технического контроля.Вдруг - объявление: Монастрыский в театральный принимает. Думаю:  попробую еще раз. Если уж и здесь не получится, значит,я такой бездарь. Уволился с КАТЕКа, пошел в театр  рабочим сцены. Со ста сорока рублей – на сорок пять. И вот подходит ко мне как-то  режиссер театра, про ту и другую зарплату спрашивает: чего ушли, театр что ли любите? «Люблю…Хочу учиться», - отвечаю.  И он  ушел.

Пришел на экзамен. Монастырский говорит: «Виктор, вот представьте себе, что вы как рабочий сцены  везете декорации к выездному спектаклю «Ричард третий», и спектакль уже через три часа, и вы все уже погрузили. А спектакль-то оказываается не тот. Надо было грузить «Марию Стюарт». Что делать будете? Вот вам и ситуация». Знаете, это Бог. Никто мне ничего не подсказывал. Как я двинул тогда по столу экзаменаторов рукой. А руки то у меня были крестянские. Могли двинуть! Да как закричу на Монастырского: «Дядя Андрей, вы что наделали?! Спектакль-то  другой! Зачем мне за вас отвечать?!». Рассмеялся тогда Монастрыский над моим этюдом, и  все  зааплодировали. Потом я еще что-то читал.Все мои московские заготовки сгодились. Прошел. Стал учиться. И не имел права ни одной тройки получить: матери же  негде было денег взять, жил я на одной стипендии. А потом я еще институт театральный в Ярославле закончил. Сыграл в дипломном спектакле у Глеба Дроздова. Сыграл  Луку. И Глеб похвалил меня очень.

                                                                    Шедевр или не шедевр?

-А когда вы сами себя ощутили настоящим актером, которому в театре  вольно дышится, легко плавается?

-Да никогда мне вольно не дышалось и легко не плавалось. Никогда. Потому что эта работа  - очень серьезная. И как ты себя сам ценить в ней можешь?У Веры Андреевны Ефремовой в Ульяновске я играл Пикаловав «Любови Яровой». Говорили «шедевр». Ну я так думал:  вроде ничего…Поставила она «Дело Артамоновых», я там юродивого играл. У меня была одна фраза «Кибитка потеряла колесо». И больше никакого текста. Я за эту роль  тоже диплом получил.. Но  никогда себя героем не чувствовал. Я столько ролей переиграл… Наполеона играл. В Москву спектакль возили. Москва  нас приняла просто потрясающе. Таких огромных  букетов мне никогда не дарили.

-Ну вот, а вы говорите, что успеха не чувствовали…

-Что труд мой не пропал, чувствовал. Что  зритель мою работу принял, понимал. А чтобы сказать, что я такой большой артист, так ничерта я не чувствовал.  Если ты что-то такое почувствуешь, ты актер законченный.  Я вам честно говорю. Я знаю таких людей, которые уверовали что они – пуп земли, и тут же как актеры закончились. Наша работа такая. Она адовая. Архитяжелая. Только ты почувтсвуешь,  что ты в ней все понял, все знаешь, все можешь, и вот он – конец. Нужно постоянно, постоянно работать. Иначе  остановишься.  Жизнь бежит. Время мчится, и вот ты уже  отстал. И ты уже на задворках театра. А надо чуть-чуть опережать время.

-А как его – время – опередить?

-Вы думаете,  я вам сейчас все расскажу? Нет! Я вам лучше одну штуку расскажу. Я уже прошел эту школу в Ульяновске. Я тогда там играл  в «Поднятой целине». И вот по наивности своей я рассказал о работе  все. Как я работаю, как я в спекталь вхожу, как роль создается. Рассказал, и… у меня все исчезло.

-Магическая формула разрушилась?

-Разрушилась моя внутрення структура. Нельзя о таком говорить. Я просил тогда Господа: «Верни мне хотя бы то, что у меня было, я больше никогда не буду об этом говорить. Это мое. Мое личное. Допускать в него никого не надо». Вернул мое Господь.

-Опустошают такие работы или наполняют?

-Одну сыграл. Другую. Третью…  Энергетика - то  раньше  аккумулировалась. А сейчас сыграешь роль,  и уже есть усталость. Возраст берет свое. Ничего не скажешь. Это такая штука – возраст. Он  ломает человека.

                                                                                     О зрителе

- О зрителе думаете, Виктор Васильевич?

-Так я же должен со зрителем разговаривать на своем языке. Энергетическими потоками обмениваться. И когда я чувствовал, что поток  из зала не идет,   грошь  мне цена. 

-А бывало?

-Бывало. Я с трудом это преодолевал, но, в конце концов, выходил на разговор. Зритель разный, с ним надо по-взрослому разговаривать. И к каждому нужно найти свой ключик, свой подход. Каждому нужно послать свою телеграмму. И ответ на нее получить.

-Как вам сегодня живется в театре? В помолодевшем,  в изменившимся.

-Я понял только одно: театр есть на кого оставить.  Есть очень талантливая молодежь, слава тебе, Господи. Я просто в восторге, я горжусь и радуюсь за молодое поколение. Ян Новиков, Андрей Амшинский, Александр Двинский. Они все моложе меня. Много есть у нас молодых хороших актеров.

-А  ученики?

-Да многие мои ученики здесь и служат. Я преподавал в Татищевском университете. Моя ученица Марина Филатова работает просто потрясающе. Юлия Киреева тоже молодец.

-Есть какие-то дмитриевские законы театральной жизни, которые вы своим ученикам передаете?

-Моих законов нет. Есть законы и традиции, которые ввел Геб Дроздов, великий, я считаю, режиссер. Мы с ним сюда из первого русского академического театра в Ярославле приехали. Надо сберечь его традиции. По нам, по старшим, молодые  равняются. На нас смотрят. Они видят, как мы относимся к работе, как старшее поколение ей отдается. Как трудятся  Максимов Сережа, Лагутенко Валера.Мне не стыдно за ребят. Они подхватят знамя дроздовское. И понесут. И будут работать. И я желаю им понимания и процветания.

-Ни одного дня  без театра - в вашей жизни нет?

-Ну, каким же образом я без театра? Спросите у моей жены. Я ей иногда спать не даю. Начинаю роль читать,  репетировать, встаю ночью, хожу, и забываю обо всем. Вот уже сорок с лишним лет мы с ней прожили, а она до сих пор не привыкла.Это такая у нас  жизнь,  такая работа. Вот я, например,  рыбалку люблю. А  сидишь ты на этой рыбалке,  но думаешь все равно про спектакль…Всплывает все сцены, где ты ошибся, где  провалил. Я себя в оценках не щажу. Такая у нас профессия.

-А мужская она- ваша профессия?

-Точно, точно мужская. Мужчина должен уметь все. И я у всех учусь. Я даже у молодых учусь. Я сморю и восхищаюсь: я бы так не смог.

А есть такая роль, которая точно для Виктора Дмитриева - подарок  судьбы?

-Может я ее и  не сыграл  еще… Не получилось у меня в «Идиоте» сыграть. Не сыграл Федора Иоаныча …Что ж…Будем ждать. Может,чего-нибудь еще  и сыграем.

А театр… Театру сейчас тяжеловато. Янина Николаевна Незванкина у нас умница, просто потрясающий директор. Крутится, старается, деньги ищет.Театр выживает благодаря ей. Честно вам говорю.

Автор :Марта Тонова. 

                                          касса